21 сент. 2012 г.

Охлобыстин на радио.

Д.БОРИСОВ: 23:07 в Москве. Иван Охлобыстин сегодня в гостях у программы «Попутчики», я – Дмитрий Борисов и Александр Плющев. Мы сразу приступим к делу, чтобы не терять времени, а то явно, что нам сегодня не хватит до полуночи.

И.ОХЛОБЫСТИН: Добрый вечер.

А.ПЛЮЩЕВ: Да, добрый вечер. Мы просто с Иваном уже имели счастье общаться час, и они пролетели примерно как минуты 3 или 4. И я понял, что, в общем, мы могли бы до 6 утра совершенно спокойно здесь просидеть.

И.ОХЛОБЫСТИН: Ну да. Тема обстоятельная. Чего бы и не поговорить?

Д.БОРИСОВ: Отдадим Ивана вам на растерзание, дорогие слушатели. +7 985 970-45-45 – туда вы можете присылать свои сообщения или использовать Twitter, аккаунт @vyzvon. Все это мы видим в одной ленте у себя на компьютерах и будем задавать ваши вопросы в том числе Ивану Охлобыстину, который будет с нами здесь до полуночи.

А.ПЛЮЩЕВ: Ты знаешь, в принципе, можно было бы ограничиться только зачитыванием гигантского количества вопросов.

Д.БОРИСОВ: У нас сегодня программа 18+ или 16+? Как ты думаешь?

А.ПЛЮЩЕВ: У нас сегодня 87+. (все смеются) Если такие ограничения брать, можно было бы ограничиться только зачитыванием вопросов. Это более, чем сотня, , мне кажется, вопросов, пришедших к Ивану через сайт. Но я совсем немножко отсюда возьму. Тут от вопроса «За деньги любой прикол?» до вопроса «Будете ли вы и дальше заниматься политикой?» Вот, гигантский спектр, включая цитаты из любимых произведений самого разного рода и жанра.
Ну, само собой, во мне не может не умереть информационщик на это время и, естественно, конечно же, все спрашивают сейчас и в последние дни про партию «Правое дело», которую... Мы уже успели на «ты» с Иваном перейти. Которую ты фактически возглавил, стал одним из лидеров партии «Правое дело». Зачем и с чем ты туда пришел?

И.ОХЛОБЫСТИН: Это промысел. Это как все настоящее случилось случайно, неожиданно, в нужное время и в нужный час, и в нужном месте. Ко мне приехали джентльмены из байк-клуба «Ночные волки». В течение чаепития мы выяснили, что один из них руководит партией «Правое дело». Я его до этого не знал с этой стороны, потому что байкеры больше интересуются живым общением, душевностью, скоростью, риском. А до такой ерунды как политика не доходит обычно дело. Но тем не менее. Это Дунаев Андрей, он произвел очень приятное на меня впечатление еще с одной стороны. До этого я его любил как брата в клубе, корпоративный дух у нас поощряется. Он сказал «У нас есть партия, у нас есть функционал, но у нас нет идеи. У тебя есть идея, и вы сейчас только будете строить этот функционал. Давайте мы вам предоставим функционал, то есть офисы, ну, то, что нужно, юристов, и вам не нужно будет ничего оформлять. Вы в этом отношении беспринципны, я прочитал ваши итоговые документы». Это, действительно, так до определенной степени, потому что мы не признаем это общество. Оно не соответствует целому списку категорий, по которым определяется цивилизованное общество. Но при это мы смиренно не разрушаем то, что называют здесь обществом, мы строим свое общество по своим принципам. И вполне в нашей тактике тактика работы с другими партиями. Когда-то мы руководствовались первой частью архитектуры хаоса, я написал статью. Ну, это вынужденное было все. Нужно систематизировать свои представления об окружающем и взаимоотношения со своими соратниками. В ней я вообще рекомендовал вступать во все партии. И честно работать, не скрывая, что ты относишься к «Обществу 77», что ты – национал-патриот, чтобы люди убедились, что тебе можно доверять.
Даже при таком стечении обстоятельств все равно рано или поздно все административные выгодные контракты останутся у тебя в руках. Поэтому я согласился с Дунаевым, но при этом мы договорились, что на пресс-конференции я это озвучу напрямую, чтобы мои соратники знали заранее. У нас такая приветствуется внешняя форма общения, чтобы не было никакого контроля изнутри. Мессадж был такой, что мы договорились с «Правым делом», они дают нам офисы, принтеры, мы им даем людей и идею. За это мы идем вместе до определенной точки развития общества, когда наше общество можно назвать цивилизованным. После этого мы посмотрим, разойдутся наши пути, не разойдутся. И при этом мы создаем идеальную платформу для того, чтобы к нам присоединялись другие маленькие партии, чтобы, в конце концов, можно было составить определенную конкуренцию «Единой России».

А.ПЛЮЩЕВ: Как много людей ты привел за собой в «Правое дело»?

Д.БОРИСОВ: А как много принтеров дала «Правое дело»?

А.ПЛЮЩЕВ: Тоже вопрос.

И.ОХЛОБЫСТИН: Ну вот сейчас идет освоение, кстати сказать. Сейчас идет освоение. От 200 до 400 тысяч, я думаю, будет в итоге. Сейчас пока то, что у нас в таком, в бумажном ряду, мы это до последнего откладывали. Насколько это можно, откладывали, потому что время неспокойное, а будучи тем же самым духовным лидером, как бы это забавно ни звучало, я чувствую внутреннюю ответственность за людей. Люди у нас хорошие, они работают с детскими домами, с военно-спортивными лагерями. Ну, то есть спектр огромный. Сейчас мы сюда добавим эту суету политической линии, люди у нас есть честолюбивые в том числе с административной начинкой. Пусть идут во власть, пусть идут на всех уровнях во власть от «Правого дела», но там, где «Правое дело» не выдвигает своих кандидатов. Мы поддерживаем их кандидатов, где они выдвигают, они поддерживают всем функционалом нас, плюс предоставляют нам функционал по всей России. То есть мы паразитируем на «Правом деле» как они паразитируют на нас. Все по-честному.

Но при этом мы предоставляем возможность другим партиям, если они согласны с тем, что они хотят жить в мирном, стабильном и относительно целомудренном обществе, чтобы такого мрака как с Pussy Riot не допускать больше, мы должны как-то в унисон петь до определенного опять времени, до часа Икс.

А.ПЛЮЩЕВ: Вот, за все это время общения меня не покидает мысль, что тебе ужасно скучно в рамках искусства проживать. Ну, в рамках кинематографа, где приходится играть какие-то не очень масштабные роли, может быть. Ну как? Замечательные роли, но не очень масштабные, я бы сказал так. И поэтому вдруг выдалась такая замечательная возможность в таком гигантском театре под названием Россия, под названием политик, под названием, я не знаю, мировая история, сыграть роль фюрера.

И.ОХЛОБЫСТИН: Ну а что вас смущает?

А.ПЛЮЩЕВ: Это не так? Ну, мне кажется, это так.

И.ОХЛОБЫСТИН: До этого все остальные роли мне давались очень хорошо. Я бы не сказал, что фюрера. Организатора нечто нового, некоей новой формации, способной объединить людей заново, разобщенной информационными технологиями и какими-то внутренними противоречиями, склонностью к блуду, слабостям, ерунде. Странно, как я, да? Вот, представьте, до какой степени я успешен, что мне удается национал-патриотические идеи вещать из самого логова либерализма, с «Эха Москвы». Ну, это смешно. После этого разве вы можете сказать, что не гарантирован успех нашего мероприятия? До этого все роли удавались.

Фюрером мы не станем, потому что это неэффективная схема. Если бы она нам потребовалась для того, чего мы хотим, а мы хотим когда-то создать...

Д.БОРИСОВ: «Мы» - это вы? Или это 200 тысяч?

И.ОХЛОБЫСТИН: Ну, сообщество. Ну да, это «Общество 77», это АНП. Мы хотим цивилизованное общество, мы надеемся, что когда-то господь простит нас за смерть императора. Я к этому отношусь серьезно, я – религиозный человек. И помимо базиса так, нажитых знаний, книжных и институтских, у меня еще опыт на духовной базе, нажитой при общении с людьми высокого уровня духовности.

А.ПЛЮЩЕВ: А это не была игра? Ну, вот, я имею в виду сан, священство?

И.ОХЛОБЫСТИН: В моей жизни вообще, честно говоря, не особо много игры. Я закончил режиссерский. После того, как я снял первый художественный фильм, я понял: это не мое. Вот, я не руководитель, меня это обременяет. Я могу, в принципе, напрячься и все сделать как надо, мне хорошо давалась математика. Я – хороший, действительно, кадровик, потому что в людях ценю готовность к жертве. Без этой готовности ни одно дело не пойдет, потому что, ну, не хватит ни технических, ни интеллектуальных ресурсов для того, чтобы сделать по-настоящему что-то большое. Вот это во мне есть. Но всегда я бегал начальственных чинов. Хотя, всегда почему-то меня туда, начиная со ВГИКа, я уже во ВГИКе был секретарем Союза кинематографии. Ну, вот, меня как мордой пхали.

Д.БОРИСОВ: Говорите «плохой руководитель». А что собираетесь сейчас делать? Руководить же?

И.ОХЛОБЫСТИН: Сейчас я вынужден. После того, как... Вот, расскажу всю историю, чтобы не было никаких недомолвок. Сразу предварю вопрос о шутах. Ребята, те, кто о шутах спрашивает, вы не слушаете пророков, вы слушаете только шутов. Так что слушайте их дальше.

Ко мне приходит молодой человек (много очень прожектеров вокруг) на съемочную площадку. Он говорит «Давайте сделаем литературный вечер». Я говорю: «Это скучно. Мы людей, ну, в неудобную ситуацию... Придут на доктора Быкова, а я буду читать свои литературные произведения. А как доктор Быков хорош – он в сериале, он не хорош там. До этого еще пока еще не вспомнили, что я до этого что-то делал». Он говорит: «Ну, давайте попробуем». Я говорю: «Ну хорошо». Так, у меня логика такая: если прожектер, то исчезнет и я буду это делать только в каком-то академическом окружении. Малый театр, Вахтангова, МХАТ. На следующий день он приходит, говорит: «Я договорился со МХАТом».

Меня очень хорошо принимали во МХАТе. Сердце мое раздирало ощущение недостойности. Эти люди пришли, приехали, прилетели, из-за границы прилетели. У меня товарищ есть, который совладелец частного аэропорта, он говорит «У меня забит терминал», и у них в графе, где... Она не обязательна к заполнению, но заполнили: «На литературный вечер». Ну, чудно. МХАТ, литературный вечер, Рахманинов, Охлобыстин. Чудно.

И, вот, пришли, прилетели, купили билеты, сели. Слушают меня недостойно. Читаю я с листа принципиально, потому что люди должны понимать, что я выступаю не как исполнитель, а как автор. Даже те мелкие недочеты и задыхания – они работают в плюс. Я это компенсирую из уважения к зрителю Рахманиновым. Лука Затравкин – это сын Никаса. Вот, что бы там ни говорили, но так Рахманинова играет только Хельмут Вальха. Рахманинов – он, если чуть-чуть не вложился где-то, он скучный. Он хорош только в гамме. А когда Лука садится за рояль, это ангел. Он тут же перестает быть нелепым внешне упитанным мальчиком, он становится ангел, только крыльев не хватает. И я слышу настоящего Рахманинова.

И после этого вечер в Санкт-Петербурге. Прошел вечер такой же. Тоже опять же было... Ну, я не знаю, люди так не принимают. Я не достоин всей... Вот, честно. Я не кокетничаю, потому что мне самому неудобно, я не знаю, как реагировать. И к нам подходит морской офицер. Я подписываю книги, он говорит «У вас есть национальная идея – вам эти свои произведения нужно читать на стадионах». И глаза у моего продюсера не так мигнули, а наоборот. Видимо, он просчитал арифметически количество места. И я его спросил: «Какой у нас самый большой стадион?» Он говорит: «Лужники». Я говорю: «Сможем договориться?» Он говорит: «Я попробую». А, нет, он, по-моему, определенно сказал «Сможем».

В итоге он появляется опять через день, через два, говорит «Договорились». Это невероятно было. Потому что, ну, Лужники. Ну, странно, что вообще. На тот момент какие-то, видимо, происходили в администрации перемещения и люди, ответственные за все это, упустили, барбекю жарили. 14-го числа. Я говорю: «Давайте 14-го числа сделаем». По Большой Советской Энциклопедии это день рождения Земли. И не удается 14-го, там какие-то идут тренировки по футболу. На 10-е. А 10-е – это день усекновения головы Иоанна Предтечи. Потом меня будут укорять в том, что я специально подделал этот день, чтобы 10-го числа.

Выбираю форму. Ну, какая форма может на стадионе? Милые женщины, которые там сидят, они говорят «Не берите больше 56-го ряда». Потому что вообще стадион вмещает 87 тысяч, с 56-го ряда уже не видно, какая команда с какой играет, потому что поле с мобильный телефон. Его никто не осваивал – ни Мадонна, ни Майкл Джексон. Выгородки делали, а так – никто.

Я говорю: «Нет проблем. Давайте сделаем трибуну». Стали выбирать геометрические формы под стать таким масштабом – самому большому стадиону самой большой страны мира. Шар отпадает – чудновато. Квадрат – слишком ритуально. Прямоугольник – петь никто не хочет, плясать не надо, на коленях доезжать до микрофона тоже. Остается только усеченная пирамида. Меня обвиняет в том, что я – посланник цивилизации Майя какая-то женщина. Кургинян говорит мутную речь, ничего не поняв из моей. Ну, надо как-то было... Это было ярко, а надо было это как-то осмыслить и осмыслить он это не смог.

Но за несколько недель до того, как это произошло, я вдруг... Ну, у меня чисто человеческое, совестливое. Блин, вот у меня будет такая возможность оказаться прямо в эпицентре. Мечта любого актера. Представьте, на 360 градусов без музыкальной поддержки, без ничего, текст с листа. Ну, ничего. И вот эта стихия, несколько десятков тысяч человек. Кто делал так еще? Кто сможет сделать так? И это сделается? Я был готов, что 2 человека придут, что 3 человека.

Д.БОРИСОВ: Но были эти афиши – мы их помним. На ней было просто написано «Доктрина 77» и было непонятно, что это вообще. Я помню, в Twitter’е обсуждение: «Охлобыстин окончательно сошел с ума». Я помню этот твит одного известного человека.

И.ОХЛОБЫСТИН: Да-да-да. Многие известные люди, кстати сказать, не очень порядочно поступили. Вот, Доренко, с которым я долго работал... Странно, почему он вообще? Тариф Билайн там была история. Он цепанулся к информационному поводу. Видать, абсолютная была пустота и долго шутковал на эту тему. Я не понимаю этого. Надо разбираться во всем либо досконально, либо...

Д.БОРИСОВ: Но тариф-то был?

И.ОХЛОБЫСТИН: Я договорился с Билайном. Чудо, что они вообще на это пошли.

А.ПЛЮЩЕВ: Спрашивают тут: «Будет ли тариф «Правое дело» теперь?»

И.ОХЛОБЫСТИН: Тариф «Правое дело» - не знаю. Я подумаю.

Д.БОРИСОВ: Теперь можно с Мегафоном или с МТС.

И.ОХЛОБЫСТИН: Не знаю. Мы подумаем, что выгоднее. Сейчас мы будем активно торговаться со всеми представителями крупного промышленного бизнеса и другого бизнеса. Вообще скрывать не будем. В социальных сетях открытыми будем держать наши балансы и накапливать, накапливать, накапливать ресурсы для того, чтобы члены нашего Общества общего и члены партии создающейся могли себе что-то позволить изменить в этом обществе.

А.ПЛЮЩЕВ: Значат ли вот эти занятия политикой... Я так понимаю, что ты себе отвел или тебе отвели (я не знаю – ты можешь как угодно трактовать это, будет интересно об этом услышать) роль духовного лидера. Он не политический лидер, не формальный, не административный, он – духовный лидер, такой Дэн Сяопин. Я самый нейтральный пример беру без фюреров, без Аятолла Хаменеи. Дэн Сяопин такой. Означает ли это все твой отказ от творческой карьеры? Ну, роли в кино, режиссура, литература и так далее.

И.ОХЛОБЫСТИН: Я думаю, в конце концов, да. Потому что, ну, рано или поздно я доработаю с «Интернами», посмотрим, там 2-3, может быть, проекта еще сделать так, чтобы было людям, что смотреть, облагородить отечественную культуру 3-мя –4-мя произведениями, 2-мя – 3-мя как получится, а потом вернуться, все-таки, в лоно родной церкви на пастырское служение. А там уже это несовместимо будет по факту, потому что я сам писал просьбу, чтобы меня отстранили пока, а я искушал людей. Вот это странная тоже дьявольщина.

Д.БОРИСОВ: Как сочетается это в вас?

И.ОХЛОБЫСТИН: Я не знаю. В этом же нет внутреннего конфликта. То, что мы имеем как драматическую культуру сейчас, мы обязаны этим рождественским представлениям типа театра «Глобус» Шекспира в древней Англии. Там говорливые мужики из деревень нанимались для того, чтобы устраивать представления под рождество. Пока они переезжали на кибитках, были написаны «Макбет», «Гамлет» и все остальное. А то, основываясь на чем критикуют драматическое искусство, это статья Иоанна-Святителя, Иоанна-Златоуста о театре. Это, все-таки, речь больше к опере, когда сами актеры, изображающие богов и богинь древнегреческих поэтов, были прислужниками языческих жрецов либо сами жрецами. Там много, кстати, было и казусов. Мало кто знает о Святом Порфирии. Вот, в Останкино поставлен храм (я закладывал камень). Святой Порфирий был любимец императора, и ему дали задание высмеять зарождающуюся секту христиан, как считали тогда. Он все подготовил, и на момент крещения... Ну, он как настоящий актер, он по Станиславскому практически сверхидеей овладел. И когда он макнулся первый раз для смеха, он из воды на сцене вышел уже христианином и прочел проповедь. Долгое время ему хлопали и хохотали, думали, он издевается, ждали коды веселой, что пукнет или крякнет, или еще. Но когда выяснилось, что он сказал только что христианскую проповедь и часть обратил в христианство, его там же и растерзали на части – то ли сварили, то ли еще что-то такое. И таких около 11 святых мы насчитали. Так что это вопрос очень спорный, тем более в наш век высоких технологий.

Д.БОРИСОВ: Лицедейство – грех?

И.ОХЛОБЫСТИН: Смотря что за лицедейство, тоже что называть лицедейством. Вот, странно: люди укоряют, говорят «Шут гороховый», все остальное и при этом восторженно смотрят телевизор. Выключайте. Там все шуты гороховые. Чего же вы так?

Д.БОРИСОВ: Ну, они смотрят, они же при этом не служат церкви и не говорят, что у них есть сан, даже пусть и приостановленный.

И.ОХЛОБЫСТИН: Все когда-то начинается. Вот за это время, пока я в кино, я не знаю, какое количество людей уже я отправил в лоно церкви. И не потому, что я такой хороший, а просто люди не знают, у кого спросить, стесняются. Это деликатный вопрос. А здесь, вроде, вот такой сам по себе товарищ противоречивый, чего бы ему не ответить? При ближайшем рассмотрении выясняется, что скрывать нечего, и таким образом через меня люди какой-то доступ получили к вере. И так хорошо, этим спасусь, потому что на себя-то не рассчитываю.

Так в продолжение той истории, чтобы закончить уже логично, я задался вопросом перед «Доктриной»: «А что, собственно, я скажу-то?» И я понял, что нужно сказать то, о чем все думают, говорят на кухнях, обсуждают, на подкорке это лежит, а высказать не могут, сформулировать не могут. Я написал то, что называлось «Доктрина 77», это заняло определенное время и вычитка 6,5 часов. Я понял, это невозможно, я это все сократил до 77 минут, потом, все-таки, больше это было (ну, пока пришел, пока ушел, пока грохнул в бубен, вот эта вся история). 32 тысячи пришло на стадион, 28 осталось, 4 тысячи ушли. Но те – на доктора Быкова. До сих пор я встречаю людей (вот, как достоинство), говорят «Я был на «Доктрине». И меня, вот, опять рвет, ну, вот, почему человек просидел 2 часа на холодном дожде, слушая невразумительные речи странного чувака в белом пальто на белой пирамиде? Нахальство, вроде, чудовищное. Но дело-то было все искреннее. Когда я понял, что мне нужно что-то донести, насколько это позволял мой слабый рассудок, я так и сделал. Через 2 недели выяснилось, что у нас в 140 с лишним городах открылись ячейки. Ну, не ячейки – союзы называются. Потом был спад до 120 городов, а сейчас около 173 городов. Мы в 50 регионах представлены. До конца я дистанцировался, сколько мог я дистанцировался, потом я... Ну, это обязательство общественное. Люди, основываясь на «Доктрине» - это не учение, это предпосылки появляющегося нового учения консервативного – люди это поняли, люди вложили в это свое, при этом смирившись с данным. Восприняли это как информационный повод и создали организацию. Куда деваться, непонятно, потому что, в общем-то, это было бы несерьезно, это было бы на выдох. Поэтому я, вот, посчитаю это обязательством. Но не промысел ли божий, если все так складывается? И все у нас так складывается.

А.ПЛЮЩЕВ: Иван Охлобыстин сегодня наш попутчик. На мой взгляд, совершенно фантастический актер, который играет вовсе не в кино и не в театре, и сам себе... Ну, это плохая коннотация «Сам себе режиссер» в данном случае.

И.ОХЛОБЫСТИН: Очень хорошая. Там детских много было смешных штук. Я согласен.

А.ПЛЮЩЕВ: Не-не, передача отличная. Я имею в виду, плохая ассоциация. Хорошо. Тезисно, пожалуйста, если можно. Кузнецов Алексей спрашивает: «Иван, вы теперь политик. Давайте тезисно: что строить призываете? Цели и пути реализации».

И.ОХЛОБЫСТИН: Тезисно. Строить цивилизованное общество. В наших реалиях лучше всего, если это будет консервативно-демократическое общество. Нам надо, знаете, застраховаться от появления новых Pussy Riot и всего остального. Нам не нужны сейчас шумы, нам нужно строительство.

По технике. Приводите в отделение «Правого дела», все обговорено, все договорено, вам выдают значок, вы подписываетесь – либо вы соратник, либо вы член партии «Правое дело». Если у вас есть определенного рода идеи, способности, желание (это дикий труд), амбиции, вы можете их реализовать на базисе нашей организации. Организация спокойная, больше она напоминает землячество. Я вместе с «Доктриной», с этими выступлениями (7 стадионов было) проехался по России. Естественно, стратегический такой у нас был маневр. Это Волга, это Дон, это Южный Урал, это Сибирь. Это такие, самые направления горячие.

Я встречался с легатами, то есть это руководители ячеек, 7 человек, 7 клириков.

А.ПЛЮЩЕВ: Ох, у вас еще и терминология соответствующая.

И.ОХЛОБЫСТИН: Да, мы компилировали это так. Такая, как назвать, ролевая. Ну а что? XXI-й век.

А.ПЛЮЩЕВ: Ролевая игра.

И.ОХЛОБЫСТИН: Ролевая игра, да, никуда не денешься. Сейчас не работают... Вот, нужно тоже отдать себе отчет в том, что, ну, во-первых, никогда здесь в России не работали политические стратегии Европы, потому что мы чуть-чуть другие. Поэтому много таких нестыковок в Конституции, и мы не последний раз с Pussy Riot опять столкнулись, когда сажать надо, а закона такого нет. Там казус-то основной в этом.

Д.БОРИСОВ: Но, ведь, посадили. 2 года. Как?

И.ОХЛОБЫСТИН: Ну, ребята. То, что в Казани у убийцы родилось первое в голове, что написать на стене...

Д.БОРИСОВ: Ой, да ладно. Мне кажется, это такая уже... Так притянуто за уши.

И.ОХЛОБЫСТИН: Ну, не притянуто. Вот, человек убивает человека другого, и он либо бежит с квартиры, либо поджигает. Ну, вот какой-то набор. Он пишет «Pussy Riot». Вот это страшнее, чем он убил этих двоих. Вот, царствие им небесное и бедные люди, бедная женщина. Но то, что Pussy Riot стало возможным поводом отмазки убийства – это очень нехорошо.

Д.БОРИСОВ: Просто отвлекающий маневр. Нет?

И.ОХЛОБЫСТИН: Это очень плохо, что такой отвлекающий маневр появился. Это самое плохое, что может быть.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, господи, если бы он написал, там я не знаю, «Слава Богородице», например.

И.ОХЛОБЫСТИН: Я не знаю, как к этому относиться. Понимаешь, это не вызывает линейной логики. Линейная логика: когда Pussy Riot, повод был, много шумят. Вы слышали, как он оправдывался? Он говорит: «Ну а что? Я подумал, что сейчас все говорят. Я много читаю, я – интеллигентный человек, преподаватель. Естественно, Pussy Riot. Естественно, я недоволен властью, всем остальным». И вот так у него это, по бытовухе у него вылилось. Не от того, что он придумывал, будучи безумцем. Он же зарезал-то из-за денег просто. Он бытовой, а не какой убийца. Он зарезал жену или кого там зарезал? Бедную женщину, еще и мать на крики прибежала.

Д.БОРИСОВ: Точно так же в Лондоне могли бы сейчас кого-нибудь убить и написать «Свободу Джулиану Ассанжу».

И.ОХЛОБЫСТИН: Ну, в общем, да. В общем, это было бы очень плохо, что Ассанж стал нарицательным. Теперь нас в мире знают по водке, валенкам, Гагарину и «взбешенным пиписькам». Кому это нужно?

Д.БОРИСОВ: Так, может быть, если бы их не сажать, никто бы и не знал их?

И.ОХЛОБЫСТИН: Я предлагал, я говорил даже с их адвокатом по телефону, что хотел бы с ними побеседовать. Я уверен, что если бы мы с ними поговорили... Девчонки уже были в такой ситуации, когда ни туда не рыпнешься, ни назад, они уже разозлили верующих. Я сам верующий человек, этого прощать нельзя. Но меня и слушать особо в этом отношении нельзя. Лучше слушать духовника своего.

Но я бы, может быть, смог бы помочь в той ситуации. Но не допустили – уже они были выгодны как сакральная жертва. То есть на тот момент пробулькала демократия на Болотной, надо было самовыражаться. Ну вот получили флаг. Теперь у вас «взбешенные пиписьки». То есть мир поделился на писятину и не писятину. Это очень нехорошо. А сейчас приближается глобальный раскол – его надо избежать всеми силами, надо пойти на компромиссы, надо перед друг другом извиняться, я не знаю, допускать какие-то, ну, в границах сознательного. Если политический конфликт, он может кончиться войной, кровью – это неприятно, это ужасно, это болезненно. Но если он имеет религиозную подоплеку, а сейчас она появляется... Воцерковленные и невоцерковленные, которые верят сами по себе. Если вот эта вторая часть оформится, это разорвет нашу нацию просто в клочья. Этого нельзя допустить. Нужно уйти на уровень разговоров.

Когда это начиналось, я написал (я дерзость себе такую позволил)... Это недопустимо, это плохо, это плохой вкус. Но я написал открытое письмо Патриарху, чтобы обратили внимание со стороны, что мы думаем сами, что мы – живые люди, что вот сейчас хорошо бы этот скандал на нет...

Д.БОРИСОВ: Если бы вы с ними встретились и поговорили, как вы могли повлиять?

А.ПЛЮЩЕВ: Чтобы бы было, да?

Д.БОРИСОВ: Что бы было? Как бы это помогло им избежать сесть в тюрьму?

И.ОХЛОБЫСТИН: Я бы поехал после этого на поклон к Святейшему, сказал, что девчонки в такой ситуации, что не туда, не туда. Их не выпустят просто в другую сторону. Получается, они хотели быть известными, они стали известными, они стали слишком известные. Всё, это теперь кабала на всю жизнь. На тот момент от этой кабалы можно было избавить. Я уверен, что Святейший, будучи, все-таки, здравомыслящим человеком... Что бы там ни говорили, я его знаю лично. Он – здравомыслящий разумный человек. До него никто толком не довел, до какой степени накал внутри. Он молится, он не должен знать этот накал, в принципе До него должны доводить в общих чертах. Я хотел довести конкретно по отношению к этим девочкам. Мы бы решили этот вопрос. Но не перезвонили мне. Адвокат в итоге... Адвокатура сочла, что это, в общем, не надо.

Д.БОРИСОВ: Но в итоге высший совет Русской Православной Церкви, все-таки, призвал проявить милосердие.

И.ОХЛОБЫСТИН: После суда, да. Но уже тогда поставили в обстоятельства, когда нужно было дождаться законодательного решения, законодательного некоего акта и уже по факту. Раньше это можно было... Ну, пусть бы они... Я не доверился сам себе – больно деликатный вопрос. Женщины, вера – вот это лучше не вмешиваться. Но тем не менее, резонанс уже был и я поэтому спросил у жены. Она, вот, бывший комсорг. Это правда в сухом остатке, выжимки. Я ее записал на мобильный телефон. Я спрашиваю: «Оксана, вот скажи твое мнение относительно барышень-кощунниц вот этих. Что делать надо?» Она говорит: «Ну, конечно, сажать не надо. Они не поймут. Мы поймем, они не поймут. Им хорошо-то не будет, они так же и выйдут. Их надо заставить административно убраться вокруг храма, да и с богом». Кураев то же самое сказал, только в более такой, развернутой манере. Я запустил этот ролик, потому что мало слышать, надо видеть, как она это говорит. Она, действительно, честный человек, порядочный честный человек, она говорит, что думает. Я не люблю ее из-за этого на дружеских вечеринках, потому что она обязательно где-нибудь скажет правду, где хочется ляпнуть. Вот, то есть так думали все.

Но когда пошло дальше, это стало дело принципа, уже Pussy Riot, вот эти акции все ушли на задний план, стало понятным, что у нас нет пути обратно. Нужно это принять как есть. Это очень нехорошо. Не надо ссылаться на бедных детей. Бедный ребенок видел, как его мать на 9 месяце голую совокупляли в музее, а потом ей всовывали курицу. Никогда не забывайте, мне кажется, нет смысла ни гордиться, ни ссылаться на какую-то добродетель в их отношениях.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, я бы единственное поправил. То, что Толоконникова, о которой, судя по всему, идет речь, не участвовала в акции про курицу.

И.ОХЛОБЫСТИН: Ну, про курицу я видел фотографию. Если кто-то это из ее же группы «Война», кто бы там ни участвовал, это очень нехорошо.

А.ПЛЮЩЕВ: Продолжим. Просто не хотелось бы сводить весь эфир к Pussy Riot, честно говоря. Я думаю, что...

Д.БОРИСОВ: Мы можем долго говорить об этом, да.

А.ПЛЮЩЕВ: ...у Ивана здесь сходные с нами посылы, скажем так.

Д.БОРИСОВ: +7 985 970-45-45 – туда много сообщений приходит. Давайте попробуем в режиме блиц, да?

А.ПЛЮЩЕВ: Давай, да. Мне про пистолет понравился. Ты читал?

Д.БОРИСОВ: А, да. «Правда, что вы носите всегда с собой нож и пистолет? И если правда, показывайте их на камеру», - пишет Олег, имея в виду Сетевизор на echo.msk.ru. Нас видно.

И.ОХЛОБЫСТИН: Ну, сейчас я посмотрю. Я сегодня не взял, кстати, с собой нож.

Д.БОРИСОВ: «У вас есть разрешение на оружие?» - он же спрашивает.

И.ОХЛОБЫСТИН: Ну, нож я ношу обычный. Знаете, для чего я ношу нож? Я однажды был свидетелем аварии, и мне пришлось барышню срезать с ремня. Так что нож не всегда обязательно.

Д.БОРИСОВ: Вот сейчас зрители нашего сайта echo.msk.ru все видят.

И.ОХЛОБЫСТИН: Да. Если будет преступник обижать женщину или несколько преступников, а я буду проходить мимо, я не поддамся слабости, довольно свойственной сейчас людям, равнодушию, я включусь в ситуацию. А пистолет? Ну, не знаю. Меня окружают люди, большинство из которых носят тоже травматический пистолет. Мне однажды этот пистолет позволил сохранить жизнь алкоголику у магазина «Колбасыр» на Свободе – там подростки забивали алкоголика, я вижу, у него голова на бордюре, на поребрике лежит, а он повернут таким образом... Я, человек, занимающийся боевыми искусствами, понимаю: вот ему на грудь сейчас чуть-чуть надави, и у него шейный позвонок, его нет, все дети в тюрьме, а это – покойник. Я выстрелил в воздух, естественно, в людей я не стрелял. Это произвело впечатление. В общем, считай, что вот такая глупость спасла.

Мы должны иметь право остановить Евсюковых, право и технические возможности. Это очень дисциплинирует. Я вообще за короткоствол. И странно это слышать от пастыря, но мне было бы спокойно. Среди зверей живем, в принципе.

А.ПЛЮЩЕВ: Мне-то казалось, что мы, как только будет продажа оружия более-менее свободная, просто перестреляем друг друга.

И.ОХЛОБЫСТИН: Да нет, ребята. Самое страшное – это кухонный нож. У бандитов есть, у наших гостей в изобилии сейчас, кому этот город стал принадлежать, в изобилии его Нету порядочных людей, которые боятся, что с их дочерьми или детьми могут что-то сделать на улице. Сплошь и рядом сейчас такое. Мы систематизировали. В России всегда это было нормально. Я читаю выдержку за какой-то 12-й год: «В нашем богохранимом городе в гостинице произошло ЧП. Заезжий певец Шаляпин, проснувшись ночью, обнаружил, что в комнату к нему забирается вор. Он вытащил из-под подушки свой Браунинг и дважды выстрелил в злодея. Вор был убит на месте. Зашедший утром городовой констатировал смерть злоумышленника». Вот, только поэтому.

В принципе, мы всегда умели, у нас на генетическом уровне есть знания об оружии и как им пользоваться. Я по детям по своим сужу. Мы водим их в тир. На какой-то момент ты понимаешь, что это им понятно. Нет, не будет такого, что, прям, беда-беда, что все по пьяни начнут стреляться.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну сейчас, вот, если сводку мы посмотрим за неделю, там применение травмата просто через один. А будет то же самое, только гладкоствол.

И.ОХЛОБЫСТИН: Гладкоствол, да. Ну, до травмата был нож, до ножа был осколок стекла, до этого был короткоствол тоже.

А.ПЛЮЩЕВ: Тебе зачем оружие? Ну, я понимаю, там стрельнуть в воздух, хорошо, эффект произвести. Ты же гуру...

Д.БОРИСОВ: Срезать с ремней девушку в машине.

А.ПЛЮЩЕВ: А, да, срезать с ремней, да.

И.ОХЛОБЫСТИН: Да, много может что. Я всегда ем своим ножом в ресторане – есть такая у меня пикантная традиция.

А.ПЛЮЩЕВ: Гуру восточных единоборств, я так понимаю, ну, судя по тому, что пишут.

Д.БОРИСОВ: Черный пояс настоящий? – тут спрашивают.

И.ОХЛОБЫСТИН: Айкидо – да, киокушин больше пожалели, скажем так. Ну, меня тогда на 13-м поединке увалили в нокдаун. Хорошо, меня спасло, что уже гонг был и переходил на другого соперника. Я успел очухаться. А дальше шел по протоколу КОИ карате ножевой бой с деревянным танто. Я набрал по очкам уже на черный пояс. А так, конечно. Через день мне ломают ногу. Но в 43 года черный пояс по киокушину – это, в общем, не самый плохой вариант. А айкидо 17 лет я занимаюсь.

Д.БОРИСОВ: С каких пор байкеры стали законопослушными, религиозными, целомудренными? – спрашивают.

И.ОХЛОБЫСТИН: Байкеры – дети свободы. Байкеры стали именно с тех пор, как эта свобода стала попираться. Они всегда как рыцари приходят на зов. Байкеры – это субкультура, которая руководствуется где-то внутри себя своими законами. Они коррелируются с законами общества, как правило, только в некоторых моментах. Я не знаю относительно шлема или чего-то такого. Есть (НЕРАЗБОРЧИВО), которые без шлема ездят, там, ангелы ада, у которых слишком много фантастики, американская компания, американский клуб. Но в сути своей, вот представьте, человек технически одарен должен быть как минимум физически, тоже он не может уступать. Ну, не то, что уступать, должен быть физически слажен, потому что это тяжелая машина (мотоцикл). Скоординирован, потому что мотоцикл требует внимания. Ну, то есть в нем должны быть все качества представителя среднего класса. Вот, парадоксально. Это так же относится и к многодетным семьям. Процентов 80 отцы в многодетных семьях относятся к среднему классу, иначе не прокормить семью. Они вынуждены умирать от усталости на работе, но они при этом как-то свой статус экономический держат.

А.ПЛЮЩЕВ: Это со знанием дела, как многодетный отец. Тут об этом тоже спрашивали, сколько комнат в вашей квартире для шестерых детей-то?

И.ОХЛОБЫСТИН: Сейчас посчитаю. У нас 3 девочки отдельно живут, мальчики вместе. Значит, получается там комнат 7-8, что-то такое. Может, 10. Сейчас считать придется.

Д.БОРИСОВ: Но дети прекрасные у Ивана. Вчера как раз мы наблюдали их.

И.ОХЛОБЫСТИН: 11. Одна занята кабинетом. Я отдельно сделал там то, что хотел – сервера, техника. Я по первой профессии оператор ЭВМ.

А.ПЛЮЩЕВ: Лихо.

Д.БОРИСОВ: Ну, конечно, принтеры надо как-то осваивать. Вот кому.

А.ПЛЮЩЕВ: Да. Спрашивает Влас Ульрич, который на сайт задал вопрос: «В одном из интервью вы говорили, что телевизор для ваших детей под запретом. Так ведь?» Я тоже слышал это.

И.ОХЛОБЫСТИН: Ой, ну вы знаете, ну, в общем, да. Ну как под запретом? Вы бы знали, как они равнодушно к этому относятся.

А.ПЛЮЩЕВ: О’кей. В этой связи вопрос: «Не считаете ли вы, что ваше участие в довольно пошлом и неинтеллектуальном сериале на ТНТ выставляет вас в не очень приглядном свете? С одной стороны вы, получается, считаете ТВ вредным продуктом, с другой стороны, зарабатываете деньги на такой шняге, которую люди и дети в том числе в дневное время могут смотреть по ТВ.

И.ОХЛОБЫСТИН: Ну, вопрос относительно шняги спорный, несмотря на мои завышенные культурные прерогативы.

А.ПЛЮЩЕВ: Уровень.

И.ОХЛОБЫСТИН: Уровень, да. Если мне кто-то во ВГИКе, когда я учился на режиссера, был болен вот этой гордыней вгиковской, что я буду сниматься в мыле, я бы просто смеялся бы. Но вот ситуация сложилась таким образом, что я стал в этом сниматься, и что этот сериал относительно целомудрен по отношению ко всей остальной продукции и горячо любим народом. Нельзя считать народ быдлом и идиотами, которые любят этот сериал. Недопустимо. Я знаю, что мне могут возразить, что и у «Дома-2» такая же... Нет, не такая же аудитория. Я проехался и по стране, и в Украине был, и в Белоруссии. Люди не видят в нем плохого, и в нем отношение к человеческому достоинству всегда одно и то же, уважительное. То есть там не паразитируют на шутках ниже пояса. Если и происходит это, то это какое-то исключение из правил. Там обычные житейские ситуации, там великолепно прописаны драматические линии в границах того, что позволяет жанр. И за этим будущее. Так что вопрос относительно качества сериала очень спорный. Я последний, 6-й сезон с Оксаной посмотрел недели 2 назад (нам диск принесли). Я же не вижу ничего. В общем, не стыдно.

А потом, когда ночью на Западной Украине ты на дороге стоишь, к тебе подходит селянин, мимо идущий, и говорит «Иван Иванович, а можно с вами сфотографироваться?» Причем, он знает: не Андрей Евгеньевич, знает меня не по «Интернам», а Иван Иванович. То есть он знает мою предшествующую... И это не скажу, что самый прогрессивный человек на свете. Это пасечник.

Люди это искренне любят. Разные социальные слои, разные интеллектуальные уровни. Здесь я бессилен. Я служу людям.

Д.БОРИСОВ: На ведение телевизионных проектов вы соглашаетесь из каких соображений?

И.ОХЛОБЫСТИН: Иногда чтобы не ссориться, иногда чтобы помочь. Смотря это какая страна. В Украине, предположим, мы вели вместе с Потапом, мы вместе. А это все, что может соединить наши народы вместе... Вообще у нас в партийной установке одна из сверхзадач – все-таки, вернуть славянам единство. Это нельзя сделать насильственно, это можно сделать только каким-то эволюционным путем.

Д.БОРИСОВ: А как быть с остальными народами, не славянскими?

И.ОХЛОБЫСТИН: Они с удовольствием, думаю, также могут присоединиться к нам в великом деле построения империи. Рано или поздно это будет, потому что человек русский не будет ни перед кем кроме бога голову гнуть. А для того, чтобы он гнул перед кем-то нужна вот такая цепочка: царь (от бога царь), а потом уже начальник, а потом родители, а потом все остальное.

А.ПЛЮЩЕВ: Ты себя видишь в роли царя? Или ты по-прежнему будешь духовным лидером?

И.ОХЛОБЫСТИН: Не вижу, нет. Царь – это, ребят, это... У нас не готово ничего к этому. Мы не готовы как личности к этому, как общество к этому. Как это будет выглядеть, непонятно. Понятно, что власть здесь возможна только в своем личностном варианте. Мы должны искупить грех за цареубийство. Каким бы спорным вопрос ни был, личность Николая Второго, для нас, для верующих он – святой. А для других он должен быть просто отцом, на глазах которого застрелили его детей. Вот тут всякие претензии должны сниматься.

Мы до этого должны достичь уровня цивилизованного государства. А, знаете, а, вот, нихель-нихель, из ничего ничто, и так же заработает это все наоборот, что пока мы не станем духовно достойны этого, мы никогда не сможем добиться какого-то преуспевания государственного.

У Федорова была хорошая цитата, у Николая, у космиста, что «я верю в бессмертие, и господь откроет нам возможность имманентного бессмертия, рукотворного только тогда, когда мы достигнем необходимого уровня духовности». То есть по-простому это звучит так: «Как только (НЕРАЗБОРЧИВО) и сжигание ведьм на городских площадях перестало быть обычным зрелищем, мы тут же изобрели двигатель внутреннего сгорания». Мы идем параллельно. Мы стали духовнее, то есть нравственнее, и тут же новый сегмент в сознании. Стали нравственнее, еще новый сегмент в сознании.

Д.БОРИСОВ: Давайте сыграем в альтернативную историю. Вот, допустим, 2013-й год, допустим, выборы в Государственную Думу, допустим, партия «Правое дело» под руководством Ивана Охлобыстина получает большинство в Государственной Думе. Первые законы. А то общие слова «Сделать то, сделать это». Вот, прям принтеры приступили к бешеному распечатыванию законопроектов.

И.ОХЛОБЫСТИН: Ну, во-первых, мы – люди сознательные, то есть нам такой дух землячества и хозяйственной рациональности очень свойственен. Мы бы рассудили все по уму. А по уму это выглядит таким образом, что для того, чтобы достичь каких-то высот в научно-техническом прогрессе, нам нужно оборвать некие экономические связи, зависимости, которые как паутиной оплетают нас. Мы никогда не вылечим рак, пока не сожрем все лекарства от него. То есть здесь фармацевтика диктует науке. Мы никогда не перейдем на ядерные станции, водородные станции 5-го поколения, пока не дожжем последний уран и не продадим последнюю бутылку с газом. То есть для того, чтобы нам стать сверхдержавой, ну, не сверхдержавой, а цивилизованной державой, конкурентоспособной, мы должны будем на некоторое время отгородиться от всего мира. Лет на 20.

А.ПЛЮЩЕВ: Чучхе.

И.ОХЛОБЫСТИН: А?

А.ПЛЮЩЕВ: Чучхе.

И.ОХЛОБЫСТИН: Что такое Чучхе?

А.ПЛЮЩЕВ: Идеология Чучхе. Ну, северокорейская с опорой на собственные силы.

И.ОХЛОБЫСТИН: Может быть, да. Может быть. Надо ознакомиться. Я не знаком.

Д.БОРИСОВ: Вы так говорите, надо продать весь газ. То есть некоторое время бы еще продавали.

И.ОХЛОБЫСТИН: Естественно, продавали. На что-то нам нужно было бы... Мы – реалисты абсолютно. Мы членов своей партии не заставляем ездить на отечественных автомобилях, это не рационально. Лучше ездить на немецких или на японских – они лучше делают. У каждого народа дан от господа талант.

Д.БОРИСОВ: Какой талант у русских?

И.ОХЛОБЫСТИН: Мы ответственны за несение функции Третьего Рима, мы – смотрящие. Деды в деревнях прежде чем расспросить, что на коровнике, спрашивают, как дела в Уганде. Как только они перестают это спрашивать, русский человек начинает спиваться. Русский человек определяется, прежде всего, ответственностью за весь мир. Непонятно, ничем не мотивировано, но это так. И история подсказывает, что это так. Наполеон появился? По мордасам, в болото. Гитлер? По мордасам, в болото. Нам не нужно мировое господство. Мы – единственная нация, не больная вот этой тенденцией великой национальной идеи, возведенной в болезненный пик мирового господства. Мы – антиидея. Мы те, кто не допустит никогда этого мирового господства. Когда мы это поймем все вместе, когда мы это себе мотивируем, у нас и появится национальная идея.

Д.БОРИСОВ: А, может, фиг с ним, с мировым господством? Может быть, заняться уже внутренними какими-то делами насущными?

И.ОХЛОБЫСТИН: Нам не дадут, нужно быть объективными, оглянуться вокруг. Нам не дают жить, последние 20 лет рвут нас на части как могут. Сейчас этот процесс приостановился частично (видимо, много накопилось вопросов, там я не знаю, на Ближнем Востоке и еще где-то). Но нам просто не дадут. Мы – заложники ситуации. Если мы сейчас не выправимся, нас уничтожат как нацию. Мы опасны. Мы психически опасны для них, потому что в каждом из нас есть супергерой, тот самый Халк. В каждом русском человеке есть Халк.

Д.БОРИСОВ: И, все-таки, чтобы подняться, первые решения ваши какие будут? Вот, прямо самые первые.

И.ОХЛОБЫСТИН: Это было бы безответственно, если бы я сейчас начал их озвучивать, честно говоря.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, отгородиться – мне понравилось. Отгородиться от мира – это прямо, вот...

И.ОХЛОБЫСТИН: Отгородиться – это разумно. Понимаете, бизнес, мелкий бизнес...

Д.БОРИСОВ: А в какую сторону? В обе стороны отгородиться?

И.ОХЛОБЫСТИН: В обе стороны.

Д.БОРИСОВ: То есть вы предлагаете железный занавес? Иван Охлобыстин за железный занавес, сказал он на сайте «Эха Москвы» завтра.

А.ПЛЮЩЕВ: И ездить на тех машинах, которые уже купили, все-таки.

И.ОХЛОБЫСТИН: А в какой-то момент придет обязательно время, когда над этой титановой стеной поднимется летающая машина как из фильма «Пятый элемент», и мы скажем... Кто у нас рядом? Немцы? Good morning.

Д.БОРИСОВ: А рядом будут немцы?

И.ОХЛОБЫСТИН: Guten Morgen. (все смеются)

А.ПЛЮЩЕВ: То есть Белоруссия и Польша уже автоматически входят, собственно. Ну так, по географии чисто. Они уже автоматически присоединяются к Союзу славянских народов.

И.ОХЛОБЫСТИН: Ну, это так и есть, так и должно быть.

А.ПЛЮЩЕВ: Возвращаясь от больших материй к личным. Просто к вам обращаются как к духовному авторитету, раз уж вы взяли на себя такую функцию. Александр спрашивает: «Так или иначе необходимо зарабатывать деньги. Правильно? Деньги – это зло. Как же оставаться праведным и зарабатывать деньги?»

И.ОХЛОБЫСТИН: Да очень просто. По-военному. К Христу подошел сотник. Сотник на тот момент в завоеванном римлянами Иерусалиме представлял из себя карателя, то есть представитель карательного органа, да? И он спросил: «Как мне спасаться? Ну, я же должен там и мечом, и насилие, и все остальное». Он говорит: «Довольствуйся жалованием и слушайся начальства». Вот, самый простой способ. И вот то же самое: ты зарабатываешь какие-то деньги – зарабатывай их для себя и для окружающих. Мы же окружены близкими, не все из которых живут богато, не все из которых могут выплатить ипотеку. Надо эти связи восстанавливать, вот это кумовство. Ничего плохого в том, что ты работаешь на семью... Человек же не бывает один. Человек обязательно там, там, там, там. Вот, я предпочитаю, если я что-то делаю, я поеду и посмотрю, чтобы не украли, там я не знаю, с детским домом или еще с чем-то. Я в этом отношении дотошен. И очень аккуратно с этим, потому что слишком много воровства. Слишком много денег заработано на больных детях. И я не вижу вообще проблемы в заработках.

Пастырский опыт мне подсказывает, что проблемы внутренние на одном уровне и у бедных, и у богатых людей. Они так же мучаются от одиночества, так же болеют и умирают, так же плачут и смеются. Это одно и то же. То, что мы никогда не будем равными, это факт, это ошибка коммунистов пытаться сделать эту уравниловку. Она лишает нас, ну я не знаю, смысла, нарушает божий промысел о человеке. А один созерцательный. Он, естественно, будет зарабатывать меньше, чем подвижный, ну, при одинаковом уровне IQ и при одинаковых подъемных, скажем.

Что же в этом несправедливого? Просто если и тот, и другой будут родственниками, один другому не даст умереть от голода, а второй не даст прийти в состояние зверя.

Д.БОРИСОВ: Вы говорили про гостей города, которые сейчас считают город своим, тут напоминают. Вы же собираетесь двигать партию, которая будет действовать на территории всей страны, не только одного города?

И.ОХЛОБЫСТИН: Да.

Д.БОРИСОВ: Как быть? Это же будут тогда и ваши тоже в том числе будущие избиратели.

И.ОХЛОБЫСТИН: Да. Но в смысле гостей города гастарбайтеров?

Д.БОРИСОВ: Вы сказали в некоей негативной коннотации. Просто просят чуть-чуть более уточнить.

И.ОХЛОБЫСТИН: Уточняю. Значит, для нас каждый человек – это существо, достойное уважение и достойное, чтобы его жизнь была защищена и охраняема. Но нельзя допускать, чтобы доминировал кто-то над нами, хозяевами этой земли. Так же в Тамбове относятся тамбовцы к своей земле, также относятся осетины в Осетии к своей земле. это нормальное отношение. Тем более, что Москва – все-таки, это столица многонациональной в прошлом страны. Здесь мы довольно органично можем подразделять тех, кого называют гастарбайтерами и к кому негативчик, и тех, кто здесь живет очень давно. Вот, у меня Азимыч, водитель – он татарин. Он – татарин, но он говорит «Мы – русские». Я не могу ему возразить, он в большей степени, получается, русский, нежели я. Он берет на себя ответственность этой декларацией. Он – москвич. Он возмущен, что москвичей выжили за окраины города, он возмущен, как относятся... Ну, он возмущен всем, чем возмущен обычный человек. Но он – татарин, он – мусульманин. Я его поздравляю с его праздниками, он поздравляет меня с моими праздниками. У нас нет внутреннего конфликта, мы – одна семья, мы живем на одной земле. Это можно преодолеть.

А те, которых привозят поездами, они насилуют, убивают, режут и едут назад домой, они нам не нужны. Нужен какой-то подконтрольный орган, который будет следить за этим всем. Пока все залили деньги. Пока из-за того, что все везде проплачено и что эта дешевая рабочая сила выполняет функцию штрейкбрехеров, не дает возможность коренным жителям зарабатывать нормально и содержать свои семьи, это негативно. На них же также плохо, зарабатывают и на этих людях. К сожалению, страдают и эти люди. Но случайные люди всегда первый источник опасности.

Д.БОРИСОВ: Вам лично все равно, откуда поступают деньги, на которые вы живете?

И.ОХЛОБЫСТИН: Нет.

Д.БОРИСОВ: «Деньги от власти вы берете?» - спрашивает Федор.

И.ОХЛОБЫСТИН: Мы сделаем все, чтобы взять у власти максимум денег. Вот, просто мы считаем, что власть...

А.ПЛЮЩЕВ: Чтобы ее обезденежить.

И.ОХЛОБЫСТИН: Нет, мы не обезденежим. Там такая, я думаю, бездна. Нам нужны будут их деньги, нам нужен будет их административный ресурс, мы не будем стесняться. Мы будем делать это открыто, на людей. Мы возьмем у власти деньги для того, чтобы создать стабильное общество, а не для того, чтобы стать богатыми самому.

Д.БОРИСОВ: Иван Охлобыстин за империю, железный занавес и все остальное.

А.ПЛЮЩЕВ: Спасибо большое.

Д.БОРИСОВ: Спасибо. Программа «Попутчики». Дмитрий Борисов, Александр Плющев. До следующего воскресенья. Пока!

Комментариев нет :

Отправить комментарий