11 сент. 2010 г.

"Овсянки", сэр !

"Овсянки" представляют Россию в основном конкурсе 67-го международного киносмотра на острове Лидо. Как рассказал "Известиям" продюсер проекта Игорь Мишин, картину встретили, точнее, проводили долгой стоячей овацией. Одним из первых поднялся с кресла председатель жюри Квентин Тарантино и, повернувшись в сторону группы, зааплодировал.

Крупные международные кинофестивали, как правило, имеют свой круг авторов. Тарантино заявляет, что "снимает фильмы для планеты Земля и показывает их в Канне". Вуди Аллен долгое время был "венецианским" режиссером и только в последние годы изменил ему с тем же Канном. Для фестивальных отборщиков все, даже не столь громкие имена, попавшие когда-либо в их поле зрения, как родные. Вот показал Каннский фестиваль несколько лет назад "Смерть господина Лазареску" Кристи Пую, и в мире поднялась румынская волна. Поклонник российского кино Марко Мюллер в бытность свою директором Локарно открыл миру Александра Сокурова. Последние шесть лет Мюллер возглавляет Венецию, и фактически каждый год на Лидо представлены наши картины - если не в основном конкурсе, то в "Горизонтах", собирающих более радикальные фильмы.

Пять лет назад очередным открытием Марко Мюллера стал режиссер из Екатеринбурга Алексей Федорченко. В 2005-м он представил в "Горизонтах" свою мистификацию "Первые на Луне", которая получила специальный приз как документальный фильм, и привлек к себе внимание профессионалов. Второй фильм Федорченко - про железную дорогу - даже самые преданные поклонники режиссера вряд ли могут назвать большой удачей, а вот "Овсянки" - или в английском варианте "Silent Souls" ("Безмолвные души") - вновь поманили Венецию. Тем более оператор здесь тот же, что и на триумфально победившем в 2003 году "Возвращении", - Михаил Кричман.

Любопытно, что, как и в случае с другим фестивальным фаворитом этого года - фильмом Алексея Попогребского "Как я провел этим летом" (три "Серебряных медведя" минувшего Берлинале), "Овсянки" - драма на двух мужчин. Это Мирон Алексеевич (Юрий Цурило), директор бумажного комбината в некоем провинциальном городе, и человек со странным именем Аист (Игорь Сергеев), служащий на этом комбинате фотографом.

В отличие от фильма Попогребского какая-либо психологическая подоплека этих отношений отсутствует. Герои взаимодействуют отнюдь не друг с другом. Каждый из них играет для партнера роль теннисной стенки, чтобы было куда посылать удары и ждать возврата мяча. Причем диалог, более похожий на монолог, нужен этим людям не для того, чтобы выговориться, а чтобы вместе с этим речевым потоком унестись вглубь себя и заглянуть в самые потаенные места своей безмолвной обычно души.

Завязка такая: директор комбината вызывает к себе фотографа и сообщает, что ночью у него умерла жена, его обожаемая Танюша (Юлия Ауг). Везти ее в морг и вообще показывать кому бы то ни было он не хочет, а потому "мы все сделаем с вами вдвоем". Фотограф Аист не уточняет, что именно сделаем. Он и директор - носители одного и того же культурного, а скорее, даже мифологического кода. Оба они - меря. Потомки финно-угорской народности, давно ассимилировавшейся с русскими, но (по версии Федорченко и автора повести "Овсянки", по которой снят фильм, Дениса Осокина) до сих пор ощущающей и поддерживающей свою самобытность. "Сделать все" означает обиходить мертвую по древнему мерянскому обряду, проехать сотни километров с трупом на заднем сиденье джипа к заветному месту, развести погребальный костер из купленных по пути в хозяйственном магазине топорищ, сжечь труп, а уголь высыпать в реку. А если по дороге встретится милиционер и спросит: "Кого везете?" - ему ответят: "Веретеницу". Он глянет через стекло на заднее сиденье, увидит прикрытый пледом труп, все поймет и пожелает счастливого пути. Потому что милиционер - тоже меря и знает, что "веретеница" означает "любимая". "Веретеницей" была Татьяна для ее мужа Мирона и могла бы стать - но не стала - для Аиста. Впрочем, это последнее обстоятельство, как и то, что мужа своего Татьяна, вполне возможно, и не любила, упоминается в фильме вскользь.

Занимаясь этим проектом, Федорченко в какой-то момент должен был оказаться перед выбором, что снимать - историю исполненной драматизма любви немолодого уже человека или очередную мистификацию, на сей раз замешенную на этнографии. У фильма было несколько монтажных вариантов, возможно, в каком-то из них и вышла на первый план история любви, но в конечном итоге победила этнография. Скорее всего, это произошло помимо воли авторов, которые "месседж" картины формулируют следующим образом: "В мире нет богов, кроме любви друг к другу". Мир, где Бога заменяют прихотливые языческие обряды, и предстает на экране. (В дополнение к главной в фильме вводится еще одна линия: Аист вспоминает свою рано умершую мать и отца - скрупулезно следующего мерянским обычаям поэта в исполнении Виктора Сухорукова.)

Занудливый, монотонный, глуховатый голос Аиста, от лица которого ведется повествование, придает происходящему на экране дополнительный градус достоверности, и не исключено, что все эти этнографические псевдоизыскания Осокина и Федорченко многие в Венеции приняли за чистую монету. Общаться не с окружающими людьми, а, минуя их, напрямую с мифом - это возможность, которую дарит режиссер своим героям и получить которую в какой-то момент, наверное, мечтает любой из нас. Другой вопрос - как ложится это на язык кино. На мой взгляд, в случае с "Овсянками" - довольно выморочно. Впрочем, это лишь придает картине дополнительный "шарм фестивальности". После Венеции фильм отправится в Торонто, Нью-Йорк, Варшаву, наверняка появятся в этом списке еще десяток-другой киносмотров. В России прокат должен начаться осенью. Продюсер Игорь Мишин обещал заниматься им сам, поскольку структурно прокат такого рода картин, с его точки зрения, у нас пока не налажен.

Комментариев нет :

Отправить комментарий